Статья посвящена анализу грамматического строя агглютинативных (марийского, татарского и чувашского) и фузионного (русского) языков народов Урало-Поволжья в контексте типологических признаков с учетом их дифференцирующих и интегрирующих факторов. В качестве рабочих «точек отсчета» приняты марийские формы в сопоставлении с русскими и татарскими в сопровождении русских переводов тех и других, например, способы словообразования татарского и марийского языков: татар. елгаларыбызда (в наших реках), где елга (река) – основа сущест-вительного, лар – аффикс множественного числа, ыбыз – суффикс притяжательности, да – сло-воизменительный аффикс; марийское имнешкылатлан ʼтвоим всадникамʼ, буквально лошадь + обладающий + много + твой + им. Как явствуют примеры, при агглютинации целое (грамма-тически оформленное слово не представляет собой сочетаний таких двучленов (биномов) из производящей основы и формообразующего элемента, а именно является цепочкой самостоя-тельных, сохраняющих всегда свою значимость морфем. Вместе с тем сочтено целесообразным включить в композицию статьи такие участки, в которых марийский языковой материал транспозицируется с чувашским при сохранении прежних условий для подачи иллюстраций. суффиксы в марийском языке обычно предшествуют суффиксу множественного числа, например, Марий Элын ончыл еҥже-влак ʼпередовые люди Марий Элʼ. В слове еҥже-влак еҥ – корневая морфема, же – суффикс притяжательности, влак – показатель множественного числа. Аналогичное явление наблюдается и в чувашском языке, ср.: капитал çĕршывĕсенче ʼв странах капиталаʼ. В слове çĕршывĕсенче çĕршыв ʼстранаʼ – корневая морфема, сен – притяжательный суффикс, че – показатель множественности. Контрастивный анализ языковых черт марийского, татарского и русского языков проводится на уровне синхронии с экскурсами на характеристику диахронических ареальных языковых явлений.